Акио Морита. Склонность к риску и особенности культуры

В 60-х Морита написал дискуссионную книгу, ставшую бестселлером в Японии и называвшуюся "Не слишком полагайтесь на школьное образование". В ней он призывал к более прагматичному отношению в подборе кадров и найме работников (один из принципов Хонды). Это произвело фурор в Японии, где образование уважают. Морита, однако, не капитулировал перед властями или обычаями, что является одной из черт, благодаря которой он смог добиться больших успехов в инновационном процессе.

Морита всегда прислушивался только к себе в вопросах развития новых продуктов и постоянно говорил: "Сони" создает рынки". Он верил, что предложение рождает спрос; отрицал рыночные исследования, которые проводят крупные американские фирмы, чтобы оправдать каждое из своих решений в бизнесе. Когда у него спрашивали, почему "Сони" добилась большего успеха, чем американские компании, Морита отвечал: "Америка — это общество оправданий. Никто не берет на себя ответственность. Американский управляющий больше не хочет принимать решения" ("Рэндж", 1982).

Морита понимал технические нюансы, поскольку имел научное образование (это было немаловажно для успеха "Сони"), но лично не изобрел ни Одного продукта. Его вклад заключался в инновационной стратегии рынка и видении потенциальных рыночных возможностей. Его стратегией было воплощение мечты в реальность, принимая рискованные решения, особенно долгосрочные, результатом которых могла быть большая прибыль. (далее...)

Голда Меир. Между семьей и карьерой

27 декабря 1917 года Меир вышла замуж за Морриса Мейерсона, классического музыканта-интроверта. Ей было 19, она уже была страстной сионисткой и взяла с Морриса обещание, что их будущее будет связано с Палестиной. Он обещал, но еще не знал настойчивости, с которой эта женщина шла к намеченной цели. Всего через две недели после замужества партия дала ей задание — собирать деньги на дело сионизма на Западном побережье, и она отправилась в поездку, сказав: "Если партия сказала, что надо ехать, значит, я поеду". Вскоре после этого путешествия Меир решила, что для молодоженов Елисейские поля — это Палестина, и она поехала туда. Моррис не хотел ехать, но капитулировал перед более сильной Голдой. Моррис вел жалкую жизнь в палестинском киббуце и уговорил жену переехать в Тель-Авив, чтобы иметь детей. По такому сценарию они и жили, так как Меир была готова пожертвовать всем для реализации своих мечтаний. Она и Моррис стали жить отдельно вскоре после того, как она встретила в 1928 году Залмана Шазара, хотя они никогда официально не были разведены. Она всегда была готова жертвовать собой, своей семьей и своим мужем ради Израиля.

Меир находилась в близких отношениях с некоторыми величайшими умами в истории Израиля. Она была связана с блестящим Залманом Шазаром, "дикарем с энциклопедическим умом", который стал ее наставником и любовником. По иронии судьбы, этот магнетический и гипнотический оратор должен был стать в будущем именно тем президентом Израиля, который привел ее к присяге в качестве премьер-министра в 1968 году. Наверное, это единственный пример в истории, когда президент приводит к присяге премьер-министра, с которым в прошлом находился в любовной связи (Мартин, 1988). Они путешествовали по всему миру в тридцатые годы. Шазар обещал развестись и жениться на Меир, но так и не сдержал своего обещания. И все же этот динамичный лидер, без сомнения, был тем мужчиной, который оказал на нее наибольшее влияние. Их отношения были началом большого количества подобных связей, что дало повод ее завистникам навесить на нее ярлык "Меир-матрац".

Интимные отношения связывали Меир со многими великими мужчинами в сионистском движении. Давид Бен-Гурион, Давид Ремез, Берт Кацнельсон, Залман Аранн и Генри Ментор были самыми выдающими личностями, с которыми она работала и развлекалась на разных ступеньках своей карьеры. Все они помогли ей в продвижении на вершину. Любовь Ремеза длилась всю жизнь, и он добился для нее многих должностей в партии. По словам Меир, он был ее "компасом" и наставником долгое время. Она часто признавалась: "Я любила его очень сильно". Кацнельсон, известный как Сократ Израиля, назначил ее на первую ответственную должность — главы департамента взаимопомощи в тридцатые годы. Меир отмечала, что Аранн внес в ее жизнь фантазию. Ментор был энергичным человеком, руководителем американского фонда. Он стал ее наперсником и любовником, когда она собирала деньги в Америке в тридцатые годы. (далее...)

Линда Вачнер. История личной жизни

Линда Джой Вачнер родилась 3 февраля 1946 года у пожилой пары, жившей в Форест Хиллз, в Нью-Йорке. Ее отец, Герман, был торговцем мехом в Нью-Йорке, ее мать, Ширли, была домохозяйкой. Линда была вторым ребенком в семье, но воспитывалась как единственный ребенок, потому что ее сестра была на восемнадцать лет старше и жила отдельно. Линда родилась во время детского бума и воспитывалась любящими и снисходительными родителями как многие дети пятидесятых. Она вспоминает, что родители начали обращаться с ней как со взрослой очень рано (Маргарет Мид говорила о своих родителях то же самое). Линда Вачнер занимала центральное положение в жизни семьи, и ее родители, евреи по национальности, воспитали в ней бесценный дар — самоуважение. Положение единственного ребенка пожилых родителей вынуждало Линду проводить большое количество времени в одиночестве или в обществе взрослых. В результате она превратилась в независимую личность, которая не привыкла полагаться на моральную поддержку кого бы то ни было. Родители Линды воспитали в дочери большое самоуважение тем, что часто говорили ей, какая она замечательная и что она просто не может совершить ошибку. Она так верила этому, что к моменту ее отъезда в колледж, их роли, по словам Линды, коренным образом изменились: "Я стала их опорой, я постоянно их поддерживала."

Когда Линде Вачнер было одиннадцать лет, один из одноклассников в школе выдернул из-под нее стул. Это происшествие изменило всю ее жизнь. "В результате этого несчастного случая мне потребовалась операция, корректировавшая позвоночный столб, и я оставалась в гипсе до тринадцати лет." После того как Линда Вачнер выписалась из больницы, она оставалась неподвижной еще два года. Она вспоминает: "Я была ужасно одинока, мне было нечего делать, кроме как думать о будущем, не зная, наступит ли оно. Иногда, когда я сильно устаю, я все еще вижу противовес над своей головой" ("Working "Уотап" , 1992).

Вачнер была энергичным человеком с детства. "Безжалостная необходимость заставляла меня делать все, что нужно, чтобы быть как можно ближе к цели." И так она продолжала идти вперед. Она закончила среднюю школу в шестнадцать лет и поступила в государственный колледж в Буффало, где специализировалась в области деловой администрации. Отношение к работе Вачнер проявлялось еще во время учебы, когда она работала в Нью-Йоркском универмаге во время каникул. Она вспоминает: "Я работала там продавщицей в каждом из отделов, что заложило фундамент моей будущей карьеры." Вачнер была более активной в общественной работе, нежели в колледже. Она также работала как куратор на экзаменах, разбирала бумаги, работала в офисе декана. Вачнер играла в теннис и каталась на лыжах, которые страстно полюбила на всю жизнь. Линда окончила колледж со степенью бакалавра в 1966 году в возрасте двадцати лет и начала свою карьеру в области розничной продажи изделий швейной промышленности. Она приступила к созданию карьеры "на своем поле", в Нью-Йорке, но хотела реализовать мечту детства — сама руководить собственной компанией. (далее...)

Глория Стайнем. Жизненные кризисы

У Рут, матери Стайнем, было несколько нервных припадков незадолго до ее рождения. Стайнем видит причину эмоциональных нарушений у своей матери в плохом обращении к ней со стороны мужчин-начальников. Никто не знает истинной причины этого несчастья, но несомненно, что это вызывало постоянные кризисы в ранние годы Стайнем. Большую часть детства Глории мать была прикована к кровати и девочка была вынуждена служить ей сиделкой, другом и опекуншей. Судя по тому, как она обсуждает эту тему в своих книгах и статьях, даже спустя почти шестьдесят лет эти переживания остались сильно врезавшимися в ее память. Беспомощность матери оставила чувство глубокой обиды от необходимости приносить в жертву ее болезни свою юность и отказаться от детских развлечений ради того, чтобы ухаживать за больной.

Вероятно, страдания Стайнем и стали фактором, развившим в ней творческое начало. Как было уже показано, детская травма порождает огромные творческие силы в людях, переживших ее. Линда Леонард, психолог, говорит:

"Из внутреннего хаоса и эмоциональных потрясений может возникнуть мощная творческая сила, которая даст новую жизнь личности и культуре". Кажется, что именно это имело место в случае Глории Стайнем, которая часто упоминает о хаосе, царившем в ее душе в детские годы, проведенные в Толидо с матерью. (далее...)

Нолан Бушнель. Революция "Понг"
Устанавливая игру в "Энди Кэпс", Нолан относился к этому как к испытанию привлекательности "Понг" для молодежи. Он хотел доказать, что она вызовет не меньший интерес, чем громоздкие игровые автоматы. В случае успеха игра должна была принести сумму, необходимую для оплаты дистрибьюторских капиталовложений в течение двенадцати — шестнадцати недель. Это означало, что "Понг" должна была зарабатывать по 40-50 дол. в неделю. Это позволило бы ей соперничать со старыми игровыми автоматами. Владелец "Энди Кэпс" позвонил ему через два дня и сказал: "Убери отсюда эту чертову игру. Она не работает и расстраивает моих клиентов".


Нолан вооружился различными микросхемами и тестерами, необходимыми приборами для того, чтобы починить игру, но не нашел никакой неисправности. В последнюю очередь он решил проверить механизм приема и хранения монет. Когда он открыл ящик с монетами, четвертаки разлетелись в разные стороны — всего их было 1200 штук. "Понг" сломался потому, что пользовался успехом. Емкость для денег была рассчитана максимум на 300 монет в четверть доллара, что считалось неслыханным сбором и не удавалось еще ни одной игре. Энтузиазму Нолана не было предела. Опыт, поставленный в "Энди Кэпс", превзошел все его ожидания и заставил его забыть о лицензировании и немедленно добиваться эксклюзивных прав на производство.
Способность людей устанавливать законы делает демократию возможной, а склонность людей обходить законы делает демократию необходимой.
Рейнхольд Нибур