Говард Хед. Бизнес и личное выживание
Говард Хед останется в истории как один из величайших инноваторов XX века. Говард неизменно терпел неудачи во всех областях, в которых страстно желал добиться успеха. Рушились надежды, которые он лелеял больше всего. Он отчаянно хотел быть писателем и потерпел сокрушительное поражение. Он хотел научиться искусству лыжного спорта, но потерпел неудачу. Он думал, что теннис станет его утешением, но и здесь его постигла та же участь. Личность, обладающую меньшим темпераментом, эти неудачи, наверное, сломили бы, но Хеда они только подстегнули, став катализатором движения к великим достижениям. Он занимался теннисом и лыжным спортом с упорством голодного зверя до самой смерти в 1991 году. К концу жизни он пришел победителем, но не в спорте, — он стал тем человеком, который, значительнее, чем кто-либо в истории, повлиял на эти виды спорта. Его стремление лично покорить эти "ленивые" виды спорта вылилось в две великие революционные инновации. Он стал сносным теннисистом и лыжником, но настоящий его успех заключался в том, что благодаря интуиции, он смог превратить свою некомпетентность в созидательный успех. Он произвел коренные изменения в этих видах спорта, отразившиеся как на любителях, так и на профессионалах.


В годы второй мировой войны Говард был завсегдатаем на вечеринках и много времени проводил за покером. С одной из компаний коммуникабельный Хед отправился в ставшую для него судьбоносной поездку на лыжный курорт в Стоу, Вермонт, в 1946 году. Он был крепко раздосадован тем, как нелепо катался на деревянных лыжах. Эта поездка стала случайной прелюдией его будущего:


Я был унижен и чувствовал отвращение к тому, как плохо я катаюсь на лыжах, и, что характерно, я был склонен свалить всю вину на эти длинные, неуклюжие деревянные лыжи. По пути домой я поймал себя на том, что хвастаюсь перед военным офицером, сидящим рядом, что могу сделать лыжи намного лучше деревянных из материалов, которые используются в авиастроительной промышленности (Кеннеди, 1961).


Позже Говард замечал, что знай он тогда, что ему придется потратить на это четыре года и сделать сорок моделей лыж, он бы оставил эту затею. Говард уволился из "Мартин" 2 января 1948 года, арендовал комнату в Балтиморе и вступил в мир предпринимательства. Он взял 6000 дол., которые выиграл в свое время в покер и оплатил оборудование и материалы, необходимые для создания первых экземпляров. Он работал день и ночь и за первый год сделал шесть пар лыж, которые были его гордостью и радостью. Говард считал, что ему суждено покататься на металлических лыжах Хеда в 1949 году. Он взял эти лыжи в Вермонт, но один из инструкторов сломал их одну за одной в течение часа. Хед говорил: "Каждый раз, когда одна из них ломалась, ломалось что-то и во мне".


В течение двух следующих зим Хед испытал еще сорок разработок и в 1951 сделал алюминиевые лыжи с фанерным сердечником для прочности, стальными краями для удобства осуществления поворотов и пластиковой ходовой поверхностью для лучшего скольжения. Инструкторы по лыжному спорту не могли сломать их. Он назвал их "Стандарт" и продал за 85 дол., что было непомерной ценой для того времени. Потребовалось какое-то время, чтобы к лыжам привыкли, но через несколько лет они стали общепризнанным символом лыжного спорта. Патент, который Хед получил на металлические лыжи "Стандарт", позволил "Хед Скай" на несколько лет опередить другие фирмы, которые были убеждены, что Хед слишком самонадеян и затеял невозможное. Говард превратил фирму "Хед Скай" в доминирующего производителя лыж. Ему никогда не нравилась игра в управление корпорацией и, в конце концов, в 1969 году он продал "Хед Скай" "Эй-Эм-Эф" за 16 млн. дол. Интуиция и упорство были теми инструментами, благодаря которым Хед увеличил личное состояние на 4,5 млн. дол., полученных от "Эй-Эм-Эф".


Хед подал в отставку, построил теннисный корт на заднем дворе и увлекся теннисом в пятьдесят пять лет. Любитель совершенства во всем, он истратил 5000 дол. на уроки тенниса. Он был настолько неловок в этой игре, что тренер отказался давать дополнительные уроки, если он не купит машину для подачи мячей и не будет тренироваться ежедневно. Хед купил такую машину ("Принс") и, по своему обыкновению, счел ее технически не правильной. Так как она не хотела действовать по его стандартам, Хед разобрал ее на части и переделал по-своему. Затем он позвонил в "Принс" и предложил компании модифицировать машину в соответствии с его новыми стандартами. После сокрушительного столкновения с застойной атмосферой "Принс", он был чрезвычайно раздражен, а в 1971 году купил контрольный пакет ее акций. В короткое время модифицированная машина для подачи мячей "Принс" заняла 50 процентов рынка сбыта подобных изделий.


Но Говард Хед все еще оставался слабым теннисистом. Не сдаваясь в желании улучшить свою игру, Говард конструировал более легкие и более тяжелые ракетки, но это не давало желаемого результата. Однажды, в середине 70-х его посетило интуитивное озарение ("Эврика!"), подсказавшее "сделать ракетку больше". Так же как и другие, он первоначально считал, что размеры ракетки определены незыблемыми правилами. Ярко выраженный перфекционист, Говард решил изучать правила Ассоциации Тенниса С.Ш., касающиеся этого вопроса, и обнаружил, что АТСШ установила правила на все, начиная от разлиновки корта и до длины ворса на мяче. Там были правила, касающиеся упругости струн, предусмотренные для ограничения вращательного момента мячика, и их частоты. Однако размеры ракетки не были установлены. Он был шокирован, прочитав, что правило номер четыре гласит: "Ракетка — это инструмент, предназначенный для удара по мячу" (без всяких комментариев). Говард мог использовать все — от гладильной доски до мухобойки — для того чтобы забивать мяч и улучшить игру. Изобретательность Говарда


Говард немедленно призвал всю свою интуицию (правостороннее мышление) и инженерный опыт (левостороннее мышление) с целью усовершенствовать свою игру и решить проблемы, связанные с дизайном ракетки. Один из инженерных принципов, которым он руководствовался в процессе создания новой ракетки, гласил, что "обратная инерция возрастает с увеличением ширины", то есть, говоря обычным языком, сопротивление широкой ракетки будет больше, чем узкой. Хед спроектировал ракетку, которая была на два дюйма шире и на три дюйма длиннее обычной. Тем самым эффективность увеличилась в четыре раза, ударная поверхность — в три раза, а сила удара — на двадцать процентов. Размер ракетки увеличился на 60 процентов, но в силу того, что в ее производстве использовались новые материалы космической эры, она не стала нисколько тяжелее.


Говард сделал несколько ракеток, позвал своих друзей и затеял матч, чтобы посмотреть, действительно ли эти большие ракетки смогут усовершенствовать его игру. И был поражен улучшением. Хед сказал: "Мгновенно я стал играть во много раз лучше". Друзья, которые никогда не испытывали особого желания состязаться с ним в теннисе (они называли его "старый мазила"), пригласили его играть. Если эта новая ракетка смогла помочь шестидесятилетнему неопытному игроку, то она станет благодеянием для остальных. Его деловая проницательность вступила в свои права, и Хед заявил: "Как только я обнаружил, что ракетка помогла мне, я подумал, что могу попробовать выпустить ее на рынок".


Патент Хеда охватывал все ракетки, имевшие область удара от 85 до 130 квадратных дюймов (обычные деревянные ракетки имели 70 квадратных дюймов). Говард говорил о своем изобретении: "Я надеялся на улучшения, но я никогда не мечтал о таком абсолютном улучшении". Его конструкторский фанатизм был причиной того, что успех превзошел его самые смелые мечты. Стремление к техническому изяществу и совершенству привело его к использовании некоторых эзотерических концепций, в решении некоторых простых проблем. Он представил увеличение скорости полета мяча как "коэффициент возмещения", что, проще говоря, означает — скорость мяча, отскакивающего от ракетки, пропорциональна его скорости столкновения с ракеткой. Обычно после столкновения теннисный мячик сохраняет 57 процентов первоначальной скорости. Начальные испытания показали, что новая ракетка "Принс" обеспечивает коэффициент возмещения в размере 52 процентов, что заставило Говарда задуматься о правоте мнения насчет его ракетки. Неужели он действительно создал "ракетку-чудовище", которая была менее эффективна?


Говард упорно проводил новые испытания и установил, что "сладкая зона" создает значительное увеличение возвратной скорости. Возвратная скорость при ударе по, мячу составила 67 процентов в "зоне суперударов" ракетки "Принс", что было на 20 процентов больше, чем у стандартной ракетки. Этот интуитивный гений изобрел то, что журнал "Уорлд Теннис" ("Мировой теннис") назвал "одной из самых инновационных концепций в теннисе".
Наберите команду плыть в рай и попробуйте сделать стоянку в аду на какие-нибудь два с половиной часа, просто чтобы взять угля, и будь я проклят, если какой-нибудь сукин сын не останется на берегу.
Марк Твен


Комментарии